Творила сны и сдерживала стрессы. Транквилизаторы, тревеллеры, снотворные, диггеры и антидепрессанты раскупались быстрее, чем вечерние газеты. Половина населения <<неблагополучных районов>> сидела на <<корректорах поведения>>, даже не подозревая об этом. Диазепам, неулептил, прозак, френолон, амитриптилин, пиразидол, радедорм, барбитал -- это звучало, как поэзия, заклинание или молитва на ночь... Новый эротизм расцвел пышным цветом в эпоху унисекса. Человечки, хиреющие в стеклянных клетках отчуждения, обратили свою нерастраченную энергию любви на протезы -- в том числе, виртуальные (что было гораздо безопаснее, гигиеничнее и комфортабельнее, чем <<живой>> секс, и не нарушало драгоценного душевного покоя). В общем, наступили действительно славные денечки! Все погрузились в заупокойный коммерческий транс. Идол прогресса окончательно обратился в миф. Шесть с лишним миллиардов идолопоклонников вдруг обнаружили, что оказались по уши в дерьме. Причем в собственном (пожалуй, это еще обиднее). Но было поздно. <<Точка возврата>> была пройдена. Если вы любитель кинодрам с недвусмысленными концовками, то эти времена -- для вас, потому что заканчивался самый длинный и впечатляющий фильм в истории. Однако оглушительного финала не получилось. Кое-кто из сильно веселившихся ребят, накачанных <<экстези>>, думал, что будет танцевать даже под падающими бомбами, но все оказалось гораздо хуже: не очень-то попляшешь, вдыхая углекислоту, с раком легких в последней стадии и на хилых подкашивающихся ножках, из костей которых медленно исчезает кальций.

Боже, храни всех кретинов, отравленный воздух, искусственый фаллос, мирный атом и нефтяную пленку!..

Короче говоря, у Эдика было хреновое настроение. Очень хреновое. Во время приступов мизантропии он ненавидел даже себя. Каким-то дурацким и непонятным образом это утешало. Как будто, наконец, обнаружился крайний в длинной очереди на кладбище. И становилось легко и спокойно. Очередь продвигалась быстро. * * *